Почему Прибалтика не сумела обрести энергонезависимость от России

И пoкa нeт oснoвaний прeдпoлaгaть, чтo к 2019 гoду услoвия измeнятся нaстoлькo, чтo ситуaция с рeгиoнaльным СПГ-тeрминaлoм в Муугe будeт рaзвивaться нe пo сцeнaрию клaйпeдскoгo прoeктa. Рoвнo гoд нaзaд нaчaл свoю рaбoту литoвский СПГ-тeрминaл в Клaйпeдe, нa примeрe кoтoрoгo мoжнo прoaнaлизирoвaть экoнoмичeскую цeлeсooбрaзнoсть тaкиx прoeктoв в Прибaлтикe. Прoтивoрeчия были улaжeны лишь к oсeни 2015 гoдa — в oктябрe спeциaльнaя рaбoчaя группa Eврoкoмиссии рeшилa, чтo нaибoлee подходящим местом для реализации проекта будет Эстония (порт Мууга). Во-первых, еще до начала работы объекта литовское руководство законодательно обязало энергетические компании покупать как минимум 20 процентов потребляемого газа в новом терминале в Клайпеде. То есть принцип конкуренции между товарами в данном случае не работает. Разработка сланцевого газа в Прибалтике тоже завершилась, так и не начавшись. С 2001 года функционирует энергокольцо БРЭЛЛ, объединившее Белоруссию, Россию, Литву, Латвию и Эстонию в единую систему. Как и ожидалось, резко против проекта выступили восточноевропейские апологеты стратегии «энергонезависимости», включая Литву, Латвию и Эстонию. На данный момент проект продолжает существовать, но к строительству ВАЭС до сих пор не приступили. Прибалтика окончательно превратилась из энергоизбыточного в энергодефицитный регион, который тесно связан электрическими и газовыми узами с Россией. Доля российского газа в Евросоюзе составляет примерно треть от общего объема, при этом 60 процентов этой доли приходится на три страны — Польшу, Италию и Германию. В западных странах ЕС, без сомнений, тоже существуют опасения, связанные с тесной зависимостью от российских поставок энергоресурсов. Единственным поставщиком голубого топлива для этого объекта на данный момент выступает норвежская Statoil, которая загружает 540 миллионов кубических метров газа вместо проектной мощности в четыре миллиарда. Конечно, это спор не вокруг отдельного проекта — это противостояние двух взглядов на Европу: прагматичного, где в приоритете, при всех оговорках, остается экономическая целесообразность, и идеологического, где вопросы выгоды уходят на второй план перед целью повсеместного размежевания ЕС и России. В итоге единственный элемент стратегии «энергетической независимости» стран Балтии, который удалось реализовать в регионе на данный момент, так и не смог выполнить свою задачу — обеспечить Литву более дешевым газом, чем тот, который страна покупает у «Газпрома» по «политическим ценам». После начала украинского кризиса, вызвавшего ослабление связей Прибалтики с Россией от политики до гуманитарной сферы, эти опасения лишь усилились: Вильнюс, Рига и Таллин активизировали усилия по присоединению своих стран к «энергетическому материку» ЕС. Однако, как показывают последние события, это беспокойство пока не привело к полному подчинению политике энергетической сферы Западной Европы. Неслучайно именно в Вильнюсе с 2012 года работает Центр энергетической безопасности НАТО. В Литве же под знаком «сланцевой революции» энергетика страны жила с 2013 года до лета 2014-го, когда американская Chevron, выигравшая конкурс на разведку и добычу газа, объявила о своем уходе из Прибалтики. В Латвии политики ограничились осторожными заявлениями о возможных поисках месторождения. 14 декабря в торжественной обстановке премьеры трех стран Балтии в присутствии президента Литвы Дали Грибаускайте запустили эти энергосоединения, подкрепив их работу ритуальными заявлениями о «примере сотрудничества во всем ЕС» и «ликвидации зависимости». С одной стороны, местный истеблишмент убежден в несправедливости существующих цен на российские углеводороды — лидеры этих стран регулярно публично обвиняют Россию в политизированности газовых соглашений. Это произошло в целом по одной причине: стратегия этих стран остается чрезвычайно затратной в силу излишней политизированности. В газовой сфере ситуация не менее сложная: здесь «энергетическую независимость» от России страны Балтии создают при помощи сразу двух терминалов сжиженного природного газа. Взамен появляется очередная возможность сыграть любимую роль «лучшего европейца» — примера как для других стран ЕС, так и «отстающих» соседей. Впрочем, о какой мотивации по снижению цен Норвегией может идти речь, если литовские компании и так обязаны выкупать газ в СПГ-терминале? В итоге отключение трех балтийских стран от кольца БРЭЛЛ состоится примерно к 2025 году и потребует дополнительных инвестиций для реализации технических требований ENTSO-E. Уходящий 2015 год показал, что попытки стран Прибалтики избавиться от чрезмерной энергетической зависимости от России ни к чему не привели: модель, которую предлагают Латвия, Литва и Эстония, так и не стала передовым опытом для всей Европы. В этом вся суть прибалтийской концепции энергонезависимости, которую Вильнюс, Рига и Таллин пытаются навязать Брюсселю. Показательно, что в марте 2015 года министр энергетики Литвы Рокас Масюлис заявил о том, что через год Литва полностью откажется от закупок российского газа, а спустя девять месяцев премьер-министр страны Альгирдас Буткявичюс признал необходимость заключения нового договора с «Газпромом». Эти направления работы, как показал 2015 год, для Прибалтики более реалистичны, но сопряжены с определенными трудностями. Аргументация предсказуема: сохранение маршрута транспортировки газа через территорию Украины соответствует стратегическим интересам ЕС с точки зрения энергетической безопасности и служит укреплению стабильности Восточной Европы. По сути, инфраструктура (транспортная, газовая, электрическая и прочая) — это последняя область, которую за 25 постсоветских лет Литве, Латвии и Эстонии еще не удалось до конца интегрировать в Евросоюз. Но ведь сбыт более дешевого и конкурентоспособного товара не требует административной поддержки. Объемы поставок и цена энергоресурсов пока неизвестны, но в данном случае это не имеет серьезного значения, — предыдущая политика Литвы и других стран Балтии в этой сфере не оставляет сомнений, что американский газ в регионе найдет своего покупателя, даже несмотря на то, что девальвация рубля позволяет «Газпрому» вести более гибкую ценовую политику в ЕС. Первые два пункта теоретически могут создать основу для энергетической самостоятельности государства, однако усилия прибалтийских республик именно по этим направлениям оказались провальными. Импорт сжиженного газа и электромосты, конечно, не обеспечивают реальную энергетическую самостоятельность, а скорее диверсифицируют прежнюю зависимость. О том, как Рига, Вильнюс и Таллин пытались сыграть в собственную игру и к чему это привело, читайте в статье, подготовленной специально для «Ленты.ру» экспертами Российского совета по международным делам (РСМД). В 2015 году Литва, как и планировала ранее, завершила строительство сразу двух электросмычек — с Польшей (LitPolLink) и Швецией (NordBalt). Предполагаемая мощность терминала — от четырех до восьми миллиардов кубометров. Выход Польши из проекта новой литовской АЭС, сомнения Латвии и Эстонии в необходимости участия в нем и референдум 2012 года, на котором 65 процентов литовцев проголосовало против возведения новой атомной электростанции в Литве, — все это фактически поставило крест на Висагинской АЭС. Научи плохому

Несмотря на весьма спорную энергетическую стратегию прибалтийских республик, их руководство не упускает возможности преподнести эти достижения в качестве примера для всей Европы. Но пока в западноевропейских столицах экономика будет важнее политики, эти попытки будут тщетными. Несмотря на напряженные отношения ЕС с Россией и «санкционную войну», Германия и Франция в сентябре 2015 года подписали соглашение с «Газпромом» о строительстве «Северного потока 2» мощностью в 55 миллиардов кубометров газа в год. Точная цена, по которой Вильнюс закупает норвежский газ, не предается огласке.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.